Неописуемое качество

В своих эссе и заметках я часто ссылаюсь на работу французского философа Рене Генона "Царство количества и знамения времени". В этом произведении Генон показывает, как ориентация на количество приводит к падению качества. Показатели в финансовых отчётах растут, но люди чувствуют, как из всего окружающего их мира уходит душа. Простой пример: пекарня в вашем районе раньше пекла хлеб и булочки прямо на месте, и по окружающим улицам разносился сладкий запах свежей выпечки, но однажды эту пекарню выкупила крупная сеть, которая вынесла процесс выпечки в отдельное производственное помещение на краю города, откуда хлеб и булки развозятся по всем пекарням сети в городе — с финансовой точки зрения произошла оптимизация расходов, но на улице больше не стоит запаха свежего хлеба, и люди чувствуют, что из-за этого из их жизни пропало что-то важное, какая-то частичка "души" города. Частичка тут, частичка там, и после потери десятков таких частичек люди чувствуют, что вся их жизнь потускнела, из неё исчезло что-то очень важное, но трудновыразимое, исчезла та самая "душа", но описать, что не так, людям сложно, ведь эта самая "душа" складывалась из множества малозаметных мелочей.

Недавно в разговоре меня спросили: "Вот ты постоянно говоришь об этой проблеме, но какое конкретное решение ты предлагаешь?" Проблема состоит в том, что качество как раз-таки принципиально отличается от количества тем, что оно трудноописуемо, а любые решения, которыми мы привыкли оперировать в управленческой практике, по своей природе количественные — увеличить такой-то показатель, построить такое-то количество того-то, оптимизировать такую-то метрику. Качественные же вещи трудно описать и трудно проконтролировать. Представьте себе чиновника, который приказывает подчинённым сделать так, чтобы жители города чувствовали в его улицах жизнь, — как исполнять такое поручение? А простые механические действия вроде "увеличить количество кафе на 30%" не работают, так как качество складывается из тысячи мелочей, и его трудно замерить — его можно только "чувствовать". Но никакая иерархическая бюрократическая система управления не может работать по принципу "я так чувствую", и именно поэтому в больших корпорациях и государственных структурах обычно этой самой души никогда и нет.

Разделение на качество и количество лежит в самом основании мира: есть количественное — математика, Логос, аполлоническое "мужское" начало, а есть качественное — сознание, дух, дионисийское "женское" начало. Качественное принципиально не сводимо к количеству — в этом как раз и состоит знаменитая трудная проблема сознания и разрыв в его объяснении. Квалиа, что на латыни и значит "качества", несводимы к словесному или математическому описанию. Как объяснить слепому от рождения человеку, что такое красный цвет? Никак. Качество — это о чувствах, а описать чувства словами дано лишь поэтам, но не инженерам. А любые простые и понятные решения проблем — инженерные, количественные. Художники говорят, что, когда у них в голове появляется идея картины, ни в коем случае нельзя записывать её словами на бумаге, потому что вербализация неизбежно ограничивает воображение, и картина, написанная по записанной словами идее, всегда получается хуже, чем та, что написана на основе смутного ощущения в их воображении. Кроме того, один из основных принципов хороших художников — писать на картине не сами вещи, а впечатления от вещей — "draw effects not objects". Как утверждает гипотеза лингвистической относительности Сепира — Уорфа, слова ограничивают сознание, язык ограничивает мышление. Поэтому почти невозможно описать словами качественное решение проблемы, а всё описанное словами — не о качестве. Первая строка даосского трактата "Дао-дэ-цзин" гласит, что Дао, описанное словами, — это не истинное Дао. Русский поэт Фёдор Тютчев вторит Лао-цзы:

Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймёт ли он, чем ты живёшь? Мысль изреченная есть ложь;

В книге "Дзэн и искусство ухода за мотоциклом" философ Роберт Персиг утверждает, что качество нельзя строго определить словами или разложить на формулы, потому что оно предшествует разделению мира на субъект и объект. Качество — это непосредственная реальность. Вот что он пишет об этом:

Качество… знаешь, что это такое, и в то же время не знаешь. Но ведь это противоречит самому себе… Очевидно, что некоторые вещи — лучше, чем другие… но что такое эта «лучшесть»?.. Вот так — по кругу, раз за разом — прокручивая мысленные колеса и нигде не находя никакого сцепления.

Идее Персига о том, что качество — это первичная, неописуемая словами реальность, вторит буддийский философ Нагарджуна. Российский буддолог Евгений Торчинов так описывает идеи Нагарджуны:

Язык в принципе не может адекватно описать реальность, ибо все языковые формы неадекватны реальности. Неадекватно ей и философское мышление, оперирующее понятиями и категориями. Логическое мышление не в силах постичь реальность, как она есть, а язык — описать её. Следовательно, никакая онтология, никакая «наука о бытии» невозможна, ибо она всегда будет связана не с реальностью, а с нашими представлениями о ней или даже с некоей псевдореальностью, сконструированной нашими мыслительными навыками и ложными представлениями. Всё реальное — неописываемо, всё описываемое — нереально.

В романе "Элементарные частицы" французский писатель Мишель Уэльбек пишет, что сексуальная революция середины двадцатого века не освободила людей, как обещали её сторонники, а перераспределила страдание: до революции страдали только те, кому не повезло с супругом по расчёту, после же страдают все, кто проиграл в конкуренции на свободном половом рынке. Победители, выигравшие от этой революции, слишком немногочисленны, чтобы компенсировать общее несчастье. Уэльбек показывает, что капитализм превратил всё в рынок и распространил конкуренцию на все сферы жизни: рынок отношений, рынок жилья, рынок труда. Такое рыночное отношение ко всему и в голову не приходило нашим прапрадедушкам. Проблема в том, что на рынке почти бесконечное количество предложений, что приводит к нулевой лояльности, а нулевая лояльность означает бесконечную конкуренцию. Люди выдыхаются от этой бесконечной гонки, чувствуют, что что-то не так, погружаются в депрессию, отказываются рожать детей, не желая приводить новую жизнь в этот полный страданий мир. И никакое инженерное, количественное, рыночное, экономическое решение не может решить эту проблему — даже замена ВВП как плохого показателя благополучия на чуть лучший показатель вроде уровня счастья в обществе, — потому что проблема как раз и состоит в самом количественном мышлении, в восприятии всего через призму техники.

Так как качественное решение проблемы описать словами невозможно, то все высказывания о методах решения проблемы исчезновения "души" из окружающего мира всегда либо сводятся к странным и малопонятным формулам вроде "красота спасёт мир" Достоевского или "только Бог может нас спасти" Хайдеггера, либо вообще к, как выражаются буддисты, громовому молчанию.